Məqalələr

Azərbaycan Xalq Cümhuriyyətinin yaranması və onun tariximizdə yeri Ümummilli lider Heydər Əliyev- milli intibahın banisi, müstəqil dövlətçiliyin memarı Azərbaycan Cümhuriyyətinin müqəddəratında Böyük Britaniya amili Bir əsrlik dövlətçilik tarixinə siyasi liderlik fenomeni işığında baxış: Ümummilli lider Heydər Əliyev - 95 К вопросу о создании Армянского государства и определения его границ на переговорах в Батуми и Стамбуле в1918 г. Azərbaycan Xalq Cümhuriyyətinin parlament sənədləri Zəngəzur, Qarabağ və Naxçıvanda 1918-1920-ci illərdə erməni vəhşiliklərini öyrənmək üçün mənbə kimi Геноцид тюрко-мусульманского населения Азербайджана по документам Британских дипломатов XX əsrdə erməni rəsmi dairələrinin kürdlərə qarşı həyata keçirdiyi deportasiya, repressiya və terror aktları haqqında (etnosiyasi analiz) Ermənistanın Azərbaycana qarşı ərazi iddiaları və Osmanlı dövlətinin siyasəti (iyun-oktyabr 1918-ci il) Нахчыван на переднем крае борьбы с армянской агрессией в период Азербайджанской Демократической Республики Sərhədyanı mübahisə 1918-1920-ci illərdə Azərbaycan-Gürcüstan münasibətlərində əlverişsiz amil kimi Особая Комиссия и ее “особые” сотрудники Равноправие и гендер: путь, пройденный от Азербайджанской Демократической Республики до Первого вице-президента Экономическая политика Азербайджанской Демократической Республики: поиски оптимальной модели Вопрос об экономических отношениях между Азербайджанской Республикой и РСФСР на страницах журнала “Нефтяное дело” 1918-1920-ci illərdə Azərbaycan Xalq Cümhuriyyətinin aqrar siyasəti Azərbaycan Xalq Cümhuriyyətinin təhsil siyasəti Военно-политические аспекты деятельности Азербайджанского правительства в 1918-1920 гг. Azərbaycan Xalq Cümhuriyyətinin ordu quruculuğu Mirzə Bala Məmmədzadənin ideoloji görüşləri Tam siyahı

Военно-политические аспекты деятельности Азербайджанского правительства в 1918-1920 гг.

Müəllif: Strateji Tehlil Jurnali

baxılıb: 141

Avq 20, 2018 - 10:38

Военно-политические аспекты деятельности Азербайджанского правительства 
в 1918-1920 гг.

Нурулла АЛИЕВ

Профессор отдела “Адъюнктура и наука” Военной академии

Вооруженных сил Азербайджанской Республики, капитан 1-го ранга запаса, доктор исторических наук, профессор 
nurullaliyev@mail.ru

 

 

Açar sözlər: geostrateji mübarizə, geosiyasi maraqlar və hərbi-strateji məqsədlər, strateji planlar, Qafqaz cəbhəsi, hərbi komandanlıq, döyüş və dəniz əməliyyatları

Key words: geostrategic struggle, geostrategic interests and military-strategic purposes, strategic plans, Caucasus front, military staff and command, battle and marine operations

Ключевые слова: геостратегическая борьба, геополитические инте-ресы и военно-стратегические цели, стратегические планы, Кавказский фронт, военное командование, боевые и морские операции

 

Введение
 
XX век ознаменовался превращением Кавказско-Каспийского региона в объект геостратегического соперничества великих держав. Будучи одним из важнейших геополитических факторов всего Евразийского пространства, этот регион оказывал существенное воздействие на ход глобальных военно-политических событий и мировую экономику. Грандиозные социально-политические катаклизмы в России, начавшиеся Февральской революцией 1917 года и приведшие после Октябрьского большевистского переворота к гражданской войне на просторах бывшей гигантской империи, вызвали к жизни центробежные силы, обусловившие начало “откалывания” окраинных регионов, в том числе и Закавказья. Так, после провозглашения 26 мая 1918 года Грузинской Республики, а через день – 28 мая – Азербайджанской и Армянской Республик, в Закавказье сложилась качественно новая военно-политическая ситуация. 
 
1. Деятельность Азербайджанского правительства  по укреплению обороноспособности республики
 
С середины 1918 года основные усилия азербайджанского правительства Ф.Хойского были направлены на установление суверенитета над всей территорией страны и, прежде всего, ее столицей – Баку, находившейся в этот период в руках большевиков [6, c. 169]. Здесь интересы Азербайджана и Турции совпадали, что и нашло свое отражение в Договоре о мире и дружбе от 4 июня 1918 года, заключенном в Батуме. Согласно этому документу, Турция обязалась оказать молодой республике всестороннюю, в том числе и (в соответствии с IV пунктом Договора) военную помощь. Решение данной задачи было возложено на сформированную в июне 1918 года в Гяндже объединенную турецко-азербайджанскую Кавказскую исламскую армию, которой командовал генерал-лейтенант Нури-паша. Одновременно наступление на Баку с юга, со стороны Персии, должны были вести турецкие войска, занявшие в мае 1918 г. Урмию и Тебриз. После занятия Баку, турецким командованием планировалось дальнейшее продвижение своих войск на Северный Кавказ, а в перспективе – и бросок через Каспий в Туркестан. В течение июня-июля 1918 г. турецким войскам удалось в ряде сражений нанести поражение вооруженным формированиям Бакинской коммуны, состоящих в основном из армянских национальных частей, и подойти к Баку.
В тоже время, неудачи на фронте и начало осады турецкими войсками Баку привели в самом городе к смене власти [6, c. 170].  31 июля 1918 года подал в отставку большевистский Баксовнарком во главе с С.Г.Шаумяном. 1 августа власть в городе перешла в руки сформированного правыми эсерами, меньшевиками и дашнаками коалиционного правительства – “Диктатуры Центрокаспия и президиума Временного Исполнительного комитета Совета рабочих, и солдатских депутатов”, официально, как было оговорено заранее, пригласившего англичан для обороны города от осадившей его турецкой Кавказской Исламской Армии. 4 августа в Баку высадился прибывший из Энзели английский отряд, и к середине августа здесь были сконцентрированы остальные воинские части “Дестервильфорса” численностью немногим более одной тысячи штыков при 16 орудиях и нескольких броневиках [9, c. 251]. Однако удержать Баку в этот период англичане не смогли в силу немногочисленности своих войск. Лишь благодаря высокой боевой выучке и стойкости английских частей удавалось в течение месяца удерживать фронт. Было очевидно, что для обороны города этих сил явно недостаточно. Это понимали и в высших английских военных кругах. Так, согласно телеграмме военного министерства от 6 июля 1918 года, Денстервилю было дано задание в случае угрозы занятия Баку турецкими войсками уничтожить нефтепроводы, нефтяные резервуары и нефтеперегонные установки, но не скважины, ибо долгосрочные интересы английских нефтяных компаний здесь не терялись из виду [22, c. 82]. К тому же, англичане учитывали и тот военно-стратегический фактор, что дело шло, в конечном счете, к скорому поражению Турции в мировой войне, и они не желали проливать большой крови за своих местных “союзников”.
Между тем, турецкое военное командование сосредоточило на подступах к Баку значительную группировку сил (5-ю и 15-ю дивизии неполного состава общей численностью 10 тыс. штыков при 40 орудиях) [26, c. 254-255]. После предварительной артподготовки, ранним утром 14 сентября турецкие войска начали штурм и в течение дня заняли предместья города. Вечером того же дня англичане эвакуировались морем из Баку в Энзели, а утром 15 сентября в город вошла Кавказская исламская армия. 
Существующая постоянная и реальная угроза независимости Азербайджанской Республики на протяжении всего периода ее существования вынуждала правительство и парламент уделять постоянное внимание укреплению ее обороноспособности. Первые попытки формирования национальных воинских соединений были предприняты еще в конце 1917 – начале 1918 гг. Как было выше указано в середине сентября 1918 г. эти соединения в составе Кавказско-исламской армии (КИА) приняли активное участие в освобождении Баку. И только 17 сентября после же переезда азербайджанского национального правительства из Гянджи в Баку началось формирование на базе азербайджанских воинских частей, входивших в состав КИА, регулярных вооруженных сил республики. Так, 23 октября 1918 г. на заседании правительства было принято решение о восстановлении деятельности Военного министерства, которое и было учреждено 7 ноября. Формирование же аппарата министерства было поручено генералу от артиллерии С.С.Мехмандарову, который и возглавил этот орган. Его помощником стал генерал-лейтенант А. Шихлинский [5, с. 123].
22 ноября 1918 г. Военное министерство переехало в Гянджу и приступило к формированию регулярной армии и органов ее управления. Создается Генеральный штаб с соответствующими структурными подразделениями-отделениями: артиллерийским, интендантским, инженерным, генерал-квартирмейстера, дежурного генерала, военно-санитарным, военно-учебным, военно-топографическим, контрольным и др. [5, с. 124]. Начальником Генштаба был назначен генерал-лейтенант М.Сулькевич. После проведения очередной реорганизации начальником единого Штаба азербайджанской армии в начале марта 1920 г. был назначен генерал-майор Г. Салимов. 
В связи с обострением военно-политической обстановки как внутри республики, так и вокруг нее, 14 июня 1919 г. был образован Комитет Государственной Обороны, объявивший всю территорию Азербайджана на военном положении. В феврале 1920 г. были образованы Малый и Большой Военные Советы. Малый Совет состоял из военного министра (председатель), помощника военного министра, начальника Главного Управления Генштаба, начальника Бакинского укрепрайона и начальника Главного Штаба. В Большой же Совет входили: помощник военного министра (председатель), начальник Генштаба, начальник Бакинского укрепрайона, начальник Главного штаба, командиры пехотных и конных дивизий, квартирующихся в Баку, начальники Главного артиллерийского, интендантского и инженерного управлений, заведующие Военно-судной и военно-ветеринарными частями, с участием представителей Государственного контроля [3, с. 135, 177, 178].
Одним из основных направлений в деле военного строительства в Азербайджане в этот период была подготовка командного состава для формируемой армии. Еще в июне 1918 г. при помощи турецких офицеров в Гяндже была открыта Военная школа прапорщиков, куда принимались лишь лица, имеющие образование не ниже начального училища. Первый ускоренный выпуск в этой школе состоялся в октябре 1918 г. 27 октября 1918 г. Министерству внутренних дел был выделен “кредит в 50 тыс. рублей на открытие и оборудование трех военных училищ в городе Баку” [10, оп. I, д. 21,л. 130].
 В ноябре 1919 г. Школа прапорщиков была преобразована в Военное училище, рассчитанное на 250 слушателей с тремя отделениями: общим, артиллерийским и инженерным (последнее, однако, не удалось открыть). Для подготовки будущих курсантов этого училища в Баку была создана юнкерская школа. В конце 1919-начале 1920 гг. открылись также кавалерийское, артиллерийское и саперное училища, а также пулеметно-гренадерская, военно-железнодорожная и военно-фельдшерская школы. С целью улучшения подготовки унтер-офицерского состава армии с апреля 1920 г. планировалось создание специальных батальонных и полковых школ ликвидации безграмотности с четырехмесячным курсом обучения [5, с. 134].
Однако, для подготовки национальных офицерских кадров требовалось определенное время и для удовлетворения растущих потребностей армии в военных специалистах правительство вынуждено было привлекать значительное количество русских и грузинских офицеров. В этот период в Азербайджане оставались лишь около 300 кадровых офицеров старой русской армии, среди которых свыше 30 были штабными офицерами [5, с. 134]. Учитывая этот фактор, генерал С. Мехмандаров в феврале 1919 г. добился от правительства принятия специального постановления, по которому без согласия военного министра офицеры-азербайджанцы не должны были приниматься на гражданскую службу [11, л. 18].
Благодаря предпринятым значительным усилиям уже к концу 1919 г. азербайджанские сухопутные вооруженные силы состояли из двух пехотных и одной кавалерийской дивизий. Кроме этого, были сформированы артиллерийские бригады и дивизионы, резервные полки и батальоны, другие спецподразделения. Общая численность сухопутных вооруженных сил Азербайджанской Республики к апрелю достигла 30 тыс. штыков и сабель [5, с. 135].
Одновременно этот период характеризуется сохранениемвнешней военной угрозы, которая исходила как с севера, со стороны белогвардейских армий и деникинской Каспийской флотилии, а также сухопутных и военно-морских сил красной России, так с юга и юго-запада, со стороны англичани дашнакской Армении с ее территориальными претензиями к Азербайджану. Это особенно проявилось, когда потерпевшая в Первой мировой войне поражение Турция, согласно условиям Мудросского перемирия, заключенного на борту английского крейсера “Агамемнон” 30 октября 1918 года, была вынуждена вскоре вывести свои войска со всего Кавказа, в том числе из Баку и Батума. В свою очередь, советское правительство еще в начале октября 1918 года подозревало о существовании тайного соглашения между Антантой и Турцией “о передаче Баку в ее руки”[23, c. 372]. 16 ноября 1918 года англо-французская эскадра вошла в Черное море, а 17 ноября в Баку вновь высадились прибывшие морем из Энзели части 39-й пехотной бригады (всего одна тысяча британских и 800 индийских солдат и офицеров) во главе с командующим английскими войсками в Северной Персии, генерал-майором В.М.Томсоном. Перед отплытием в Баку английский генерал, выражая позицию союзных держав, выступил с декларацией, в которой, в частности, отмечалось, что “Баку с его нефтяными промыслами будет оккупирован, тогда как остальная часть страны останется под контролем азербайджанского правительства и его войск” [29, c. 33].
Подчинив себе Каспийскую военную флотилию и полторы сотни торговых судов, англичане в срочном порядке приступили к созданию на Каспии своих военно-морских сил. Основой их стали базирующиеся в Баку военные суда КВФ и торговый флот. В августе 1918 г. эсеровское Закаспийское правительство предоставило англичанам все имеющиеся в их распоряжении суда на Каспийском море [20, c. 334]. Эти суда вооружались орудиями, снятыми с кораблей Черноморского флота, а также привезенными из Англии. Через Черное море железнодорожным путем в Баку были также доставлены 13 катеров-истребителей, вооруженных торпедными аппаратами Уайтхеда [8, c. 6].
После занятия 13 января 1919 года Порт-Петровска на острове Чечень (у побережья Дагестана), англичане организовали здесь свою военно-морскую и авиабазы (80 самолетов) [32, c. 54-57]. Это давало возможность англичанам совершать авианалеты на Астрахань. Согласно советским разведанным, весной 1919 года англичане располагали на Каспии 18 боевыми морскими единицами (из них 5 вспомогательных крейсеров и 4 канонерские лодки) [18, c. 156]. Таким образом, достигнув полное господство над всей акваторией Каспийского моря позволило англичанам усиленно снабжать по морю белогвардейские армии Деникина и Колчака вооружением, снаряжением и нефтепродуктами [17, c. 73].
К концу 1918 года в политике англичан по отношению к закавказским республикам произошли весьма ощутимые изменения. 22 января 1919 года генерал Мильн заявил, “что не будет никакого вмешательства… во внутренние дела закавказских государств” [7, c. 53]. Англия намерена была предоставить Персии часть территории за счет России и Турции “при установлении границ Армении, Грузии, Азербайджана и Туркестана” [22, c. 89]. Заключение же англо-персидского договора от 9 августа 1919 года еще более укрепляло позиции Англии в Южном Прикаспии. В свою очередь, деникинцы обвиняли англичан в “поддержании и содействии… сепаратизму этнографических групп Закавказья”, и как следствие этого “реальная сила (имелась в виду Добровольческая армия – Н.А.) осталась единственным средством для поднятия русского флага над Закавказьем” [1, c. 97].
При этом англичане всячески поддерживали дашнакских правителей Армении, которая установила союзнические отношения с Деникиным и была готова предоставить свою территорию, а также военный и экономический потенциал Антанте. В “награду” же она получила от Англии территорию Карской области и часть Эриванской губернии. Помимо того, весной 1919 года союзники фактически поощряли агрессивные действия Армении в отношении Нахичевани и Зангезура.По мнению французских генштабистов, Англия в этот период преследовала на Кавказе две цели: во-первых, “отбросить Россию на северный Кавказ и таким образом способствовать независимости Грузии и Азербайджана”, а во-вторых – “не допустить создания в этом регионе государства, являющегося союзником возрожденной России и тем самым ставящего под удар отношения Англии с мусульманским миром” [31, c. 37].
В целом же Антанта стремилась создать своего рода “санитарный кордон” из новообразовавшихся закавказских государств, который явился бы одним из важных элементов гигантской “геополитической дуги” Балтика – Черное море – Кавказ – Каспий – Центральная Азия.
В то же время, осенью 1918 г. центральное советское правительство и морское командование принимают срочные меры по усилению своих военно-морских сил на Каспии. 13 октября была создана Астрахано-Каспийская военная флотилия (АКВФ), которая по своему назначению разделялась на две самостоятельные части – морскую, базирующуюся на Астрахань, и речную – на Царицын. К концу 1918 г. АКВФ значительно усилилась за счет судов, прибывших из Балтии и верховьев Волги, а также вооружения судов местного торгового флота. Перед этой флотилией, в состав которой входили 13 боевых кораблей (4 вспомогательных крейсеров и 6 эсминцев) была поставлена задача уничтожить морские силы противника на Каспии [8, c. 63, 85, 88]. В своей телеграмме в РВС Кавказско-Каспийского отдела Южного фонта от 12 ноября 1918 г. В.И.Ленин требовал от АКВФ “завоевания Каспия, равно помогая Северо-Кавказской армии”[9, c. 205].
Если осенью 1918 г. боевые операции АКВФ носили эпизодический характер, то с наступлением весны 1919 г. началась активная фаза в боевых действиях на Каспии, проходившие с переменным успехом. В частности, в ходе морского боя, состоявшегося 21 мая 1919 г. в Тюб-Караганском заливе англо-белогвардейские морские силы, нанесли значительный урон отряду советских боевых кораблей, потопив несколько судов АКВФ [8, c. 10, 140].
Оценивая свои успехи в этот период, командующий английскими военно-морскими силами на Каспии коммодор Д.Норрис писал: “Мы удерживаем большевистские силы в северной части Каспийского моря, удерживаем проявление местного большевизма и опасность большевистской высадки с моря”[33, c. 161]. В течение весны-лета 1919 г. англичане весьма интенсивно снабжали по Каспийскому морю белогвардейские армии Деникина и Колчака вооружением, боеприпасами и нефтепродуктами. В этот период британская флотилия и авиация активно поддерживала наступление деникинских войск на Астрахань [28, c. 46].
Летом 1919 г. была проведена реорганизация советских военно-морских сил на Каспии и 31 июля Волжскую и Астраханскую флотилии объединили в более мощную Волжско-Каспийскую военную флотилию (ВКВФ), состоящую к концу года из 3 вспомогательных крейсеров, 8 эсминцев, 3 миноносца, 4 подлодок, 38 канонерских лодок, 6 плавбатарей и десятков других судов [8, c. 355].
 
2. Военно-морские аспекты деятельности Азербайджанского правительства в 1919-1920 гг.
 
Военно-морские силыАзербайджанской Республики начали практически формироваться в конце лета 1919 года,когда английским кабинетом министров было приятно решение о выводе британских войск из Закавказья. До этого периода всю оборону западного азербайджанского побережья Каспия обеспечивала Английская военная флотилия. Даже в Военном министерстве отсутствовало управление или же отдел, занимающийся флотом. Что же касается самой Каспийской военной флотилии, то после освобождения Кавказской исламской армией Баку, ее основные суда – “Карс”, “Арадаган” и “Астрабад” были угнаны в Порт-Петровск правителями “Диктатуры Центрокаспия” и возвращены в Баку лишь после прихода в середине ноября 1918 г. англичан, которые, как отмечалось выше приступили к созданию своей собственной флотилии на Каспии.
Однако, в конце августа 1919 г. англичане начали свертывать свою деятельность на Южном Кавказе и Каспии и эвакуировали свои войска из этого региона, в том числе и из Азербайджана, причем свои военно-морские силы они передали деникинцам. По достигнутому в июле 1919 г. соглашению, к началу сентября англичане передали деникинской Каспийской военной флотилии, которой командовал капитан I-го ранга А. Сергеев, 11 вспомогательных крейсеров, 12 быстроходных катеров с минами Уайтхеда, 54 орудия, около 23 тыс. снарядов и др. снаряжение [5, с. 135].
Эта акция англичан вызвала большую тревогу и озабоченность Азербайджанского правительства, которое было великолепно осведомлено о планах Деникина восстановить “единую и неделимую Россию”. В письме, подписанном премьер-министром Н. Усуббековым и министром иностранных дел М.Ю. Джафаровым, командующему Британскими Силами в Баку от 1 августа 1919 г. сообщалось о появлении в газете “Россия” от 30 июля того же года заметки о передаче Каспийской флотилии британским командованием Добровольческой армии и отмечалось, что “правительство республики, стоящее на страже целостности и территориальной неприкосновенности государства, а также заинтересованное в поддержке спокойствия и порядка в стране, не может допустить такого усиления сил, которое лишает ныне страну необходимой гарантии безопасности от нападения извне, достигнутой с таким трудом на Каспийском море, благодаря тому, что Каспийская Военная Флотилия находилась в ведении до сего времени английского командования, пользующегося у населении должным авторитетом и доверием” [12, л. 19].
В заключении этого письма содержалась просьба английскому командованию аннулировать решение о передаче части Каспийской военной флотилии Деникину [12, л. 19]. Это письмо командованием британских войск в Баку было переправлено высшему командованию вооруженных сил Англии [5, с. 136].
В другом письме командующему союзными войсками в Баку от 8 августа 1919 г. министр иностранных дел М.Ю. Джафаров отмечал, что правительство намеревалось использовать полученные от англичан суда “для береговой охраны, в целях борьбы с большевиками, полагая необходимым в этом отношении оказать всемерное содействие всем тем, кто борется с большевиками” [10, оп. 10, д. 86, л. 30]. 4 августа Азербайджанское правительство ходатайствовало о передаче “на тех или иных условиях такое же количество судов для береговой охраны, которое передано Добармии для береговой охраны государственной территории с моря” [10, оп. 10, д. 86, л. 24].
В другом письме от 2 сентября 1919 г., адресованном главному представителю Главнокомандующего Вооруженными Силами на юге России при Главном Союзном Командовании на Южном Кавказе, министр иностранных дел М.Ю. Джафаров сообщал, что “суда бывшей Каспийской военной флотилии, обезоруженные Английским Командованием (имелись в виду “Карс” и “Ардаган” – Н.А.), ныне находятся в полном распоряжении Правительства Азербайджанской Республики, которое никаких притязаний с чьей бы стороны ни было не признает” [10, оп. 10, д. 86, л. 47].
Переписка по поводу передачи англичанами боевых судов Каспийской военной флотилии деникинцам продолжалось и осенью 1919 г. [10, оп. 10, д. 108, л. 6]. И хотя в ответ на выраженную еще в августе тревогу с азербайджанской стороны представители английского командования всячески уверяли, что “флот не предпримет никаких действий против Азербайджана”, однако Азербайджанское правительство не без оснований учитывало реальную деникинскую угрозу стране. 
Однако, несмотря на все просьбы и предупреждения Азербайджанского правительства, большинство судов английской флотилии на Каспии были все же переданы деникинцам, что, в свою очередь, таило в себе угрозу безопасности для Азербайджанской Республики. Это признавали и сами англичане. В одном из английских документов, составленном в сентябре 1919 г., отмечалось, что “передача Каспийской флотилии Деникину является прямой угрозой столице Азербайджана” [5, с. 138].
Что же касается взаимоотношений между Деникиным и Азербайджаном, то британское командование нашло выход из положения, установив еще накануне вывода своих войск из Южного Кавказа 5-мильную демаркационную линию между территорией занятой белогвардейскими войсками и Азербайджаном и Грузией, причем, как это отмечалось в письме командующего английскими войсками на Южном Кавказе генерал-майора Г.Н. Корна премьер-министру Н.Усуббекову от11 июня 1919 г., Деникину было “предписано не допускать перехода его войск на юг от этой линии” [5, с. 139].
Как показали дальнейшие события агрессивныенамерения Деникина по отношению к Азербайджану вскоре проявились со всей своей очевидностью. Так, на заседании Комитета Государственной Обороны (КГО) Азербайджанской Республики, в состав которого входили Н. Усуббеков (председатель), С. Мехмандаров, А. Сафикюрдский, Х. Мелик-Асланов и М. Джафаров, состоявшемся 21 октября 1919 г., рассматривалось отношение представителя Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России (ВСЮР) в Азербайджане от 17 октября того же года и письмо начальника Морского Управления при Главнокомандующем, вице-адмирала Герасимова, датированное 21 сентября 1919 г. В письме последнего, в частности, отмечалось, что на основании статьи 8 Туркманчайского договора между Россией и Ираном от 22 февраля 1828 г., лишь Россия и Иран могут содержать торговые флоты в Каспийском море, военный же флот может иметь только Россия. В этом письме содержалась неприкрытая угроза Азербайджану со стороны белой России, которая “не может допустить в этом море Азербайджанского военного флота и плавания торговых кораблей под каким-либо флагом – кроме русского” [10, оп. 10, д. 108, л. 3].
В свою очередь, в постановлении КГО министру иностранных дел республики давалось поручение сообщить представителю Главкома ВСЮР в Азербайджане, что, во-первых, Туркманчайский договор, как трактат, заключенный между Россией и Ираном, может быть обязательным только для них, а отнюдь не для новообразовавшихся государств и, во-вторых, Азербайджан как прикаспийское государство имеет порты и торговый флот, который будет плавать под азербайджанским флагом. Министру иностранных дел было также поручено выразить протест перед Союзным Верховным Комиссаром полковником Гаскелем и О. Уордропом [14, оп. 10, д. 108, л. 4].
Вскоре, в ответном письме министра иностранных дел М.Ю. Джафарова представителю Деникина было указано, что “Требование о прекращении плавания кораблей в Каспийском море под другим флагом, кроме русского, мое Правительство вынуждено рассматривать, как стремление нарушить установившиеся добрососедские отношения с командованием Добровольческой армии, а также, как агрессивное выступление, которое не вяжется с желанием того же командования вести переговоры с Правительством об установлении соглашения по экономическим и другим вопросам”. Далее министр иностранных дел подчеркивал, что “Азербайджанский флот, как до сего времени, будет плавать под своим национальным флагом” [12, л. 3].
Учитывая все эти факторы, Азербайджанское правительство пыталось предпринять ряд практических мер по усилению военно-морской обороны страны.
В строительстве сухопутных сил и в формировании военно-морских сил республики азербайджанскому правительству пришлось столкнуться с рядом как объективных, так и субъективных трудностей, связанных не только со слабостью военно-технической базы, но и с острой нехваткой опытных специалистов военно-морского дела.
Наиболее ярко великодержавный шовинизм царизма проявился при комплектовании военно-морского флота, бывшего элитным родом вооруженных сил империи. На флот не допускались представители практически всех, кроме славянских, народов: Кавказа, Средней Азии, Севера, евреи и представители других национальных меньшинств. Не разрешая служить на флоте “инородцам”, царское правительство особенно тщательно оберегало “чистоту” офицерского корпуса. В морской кадетский корпус, бывший основным учебным заведением, готовившим будущие офицерские кадры для флота, принимали только детей потомственных дворян и офицеров. Согласно правилам в Морской корпус “лица магометанского вероисповедания” допускались в виде редкого исключения “по высочайшему соизволению” [5, с. 141]. Достаточно отметить тот факт, что на наиболее крупных боевых кораблях флотилии – канонерках “Карс” и “Ардаган” – фактически не было ни одного офицера-азербайджанца, получившего высшее военно-морское образование. Лишь командиры “Ардагана” и “Астрабада” – капитан морской службы Гасан Чилингирзаде и капитан 1-го ранга Китанчи-заде были азербайджанцами [5, с. 142]. Такая же картина наблюдалась и с личным составом кораблей, на которых служили азербайджанцы, прибывшие с торгового флота и не имевшие военно-морского опыта несения службы. Этот фактор не позволял создать органы управления флотилией. Достаточно отметить, что даже в Военном министерстве отсутствовали управление или же отдел, занимающиеся флотом, а решение всех вопросов, связанных с КВФ, на первых порах было передано в введение Министерства путей сообщения.
Тем не менее, правительство все же пыталось навести порядок в военно-морских делах. Прежде всего, с целью сосредоточения всех военно-морских дел в руках военного ведомства, при Главном Штабе был создан специальный военно-морской отдел, штат которого состоял из 6 единиц: старшего адъютанта (морской офицер), его заместителя и помощника, двух писцов и двух курьеров [13, лл. 7, 72]. 5 декабря 1919 г. была образована специальная комиссия для обследования канонерок “Карс” и “Ардаган”, стоящих в Бакинском порту, которые предполагалось использовать для береговой обороны Азербайджана [30, л. 12].
 В целом же, в состав азербайджанской Каспийской военной флотилии входили две канонерские лодки – “Ардаган” и “Карс”, вооруженные восемью 75-мм, 100-мм и 120-мм орудиями, посыльные и вспомогательные суда “Астрабад”, “Геок-Тепе”, “Аракс”, “Нарген”, транспорт “Орел”, вооруженный пароход “Пушкин”, а также небольшое количество катеров [5, с. 142].
Предпринимались также и меры по организации на базе бывшей Бакинской Школы морской авиации собственной военно-морской авиации. Состояние материальной части этой школы к осени 1919 г. было весьма плачевным. Организованной Бакинской городской управой специальной комиссией на месте дислокации авиашколы в конце августа 1919 г. были обнаружены стоящие в ангаре 10 гидроаэропланов без моторов и пропеллеров, а также запасные новые крылья этих аппаратов [15, л. 3, 3 (об)].
 19 августа 1919 г. военный летчик поручик Хан Авшар Темурчин был зачислен в Азербайджанскую армию на военную службу, а 14 сентября был создан отряд морской авиации [5, с. 143]. 26 января 1920 г. Военным Советом был утвержден новый штат этого авиаотряда.
Правительством предпринимались меры и по техническому оснащению флотилии и военно-морской авиации. Так, в меморандуме, представленном на Парижской мирной конференции Верховному Совету Антанты, Азербайджанское правительство просило союзные державы о содействии в оснащении, наряду с армией, своей флотилии подводными лодками, судовой артиллерией с должным запасом снарядов, полным военно-техническим оборудованием порта, гидроаэропланами, беспроволочным телеграфом, оптическими приборами и другими различными военно-техническими приспособлениями. В частности, для оснащения флота были заказаны 6 подводных лодок, боевые катера различных классов, морские артиллерийские орудия [5, с. 143]. Однако, все это получить вовремя не удалось в связи с известными событиями конца апреля 1920 года. 
Вместе стем, начиная с середины 1919 года интерес к Кавказу начинают проявлять и США. Причем в планы США входило также получение мандата и на Константинополь, чтобы овладеет проливами и укрепиться на Ближнем Востоке [21, c. 175]. Присланные сюда летом специальные миссии Кинга-Крейна и генерала Джеймса Харборда считали, что только распространение мандата США на Турцию и все Закавказье может оправдать затраты, связанные с необходимостью посылки туда крупных воинских контингентов (предполагалась отправка в этот регион 70 тыс. американских солдат) [8, c. 176].
В беседе с премьер-министром Армении, состоявшейся летом 1919 года, полковник Гаскель прямо заявил, что теперь вопросы Закавказья будут решать США и их вооруженные силы. Получив согласие Антанты на управление Арменией, США стали снабжать дашнаков оружием, предоставлять займы, посылать своих инструкторов [21, c. 176-177]. В конце же сентября 1919 года в Баку прибывает по поручению президента Вудро Вильсона американская миссия во главе с начальником штаба американской армии во Франции генералом Дж.Харбордом, который считал, что “на Кавказе чувствуется необходимость сильной руки” [4].
На заседании Совета глав делегаций на Парижской мирной конференции 1 ноября 1919 года было приятно решение распространять полномочия верховного комиссара в Армении американца Гаскеля на Азербайджан и Грузию. Был выдвинут также проект создания в Нахчиване американского генерал-губернаторства во главе с полковником Эдмундом Дэли. Хотя американцам и не удалось в полной мере осуществить в Закавказье свои планы, к которым, к тому же, весьма ревниво относились Англия и Франция, однако США оказывали большую финансовую и военную помощь Армении, ведшей в конце 1920 - начале 1921 годов активные боевые действия против Турции в Карской области, что, впрочем, не спасло ее от политического и военного краха в этот период.
Учитывая реальную угрозу военной агрессии, правительство особое внимание уделяло укреплению своих вооруженные сил и особенно, организации военно-морской обороны Бакинского побережья, как имеющего ключевое военно-стратегическое значение.
В секретном докладе, составленном в августе 1919 г., начальник Генерального штаба генерал-лейтенант М.А. Сулькевич сообщал военному министру С.С. Мехмандарову о складывающейся неблагоприятной для Азербайджана обстановке на Каспийском море, т.е. двойной угрозе Баку как со стороны Закаспия и Астрахани, откуда угрожали большевики, так и со стороны Порт-Петровска – белогвардейцы. Учитывая то обстоятельство, что город Баку со стороны моря был совершенно открыт, можно было , по мнению генерала, “в любой момент ожидать высадки десанта, даже в районе Бакинского градоначальства” [5, с. 143]. Далее генерал предлагал принять соответствующие меры: во-первых, установить наблюдение за морем; во-вторых, подготовить артиллерийскую защиту подступов к Баку со стороны моря и, наконец, в-третьих, создать морскую полицию и портовую брандвахту [5, с. 143].
Уже 13 сентября 1919 г. С.Мехмандаров докладывал премьер-министру Н. Усуббекову о принятых мерах “по артиллерийской и инженерной части, а именно: 1. Освежаются прежние окопы; 2. Устанавливаются проволочные заграждения; 3. Избраны места для батарей, ограждающих вход в Бакинский залив; 4. Восстанавливается телефонная связь 1915-1916 гг.”. Далее военный министр предлагал учредить должность начальника Бакинского укрепленного района для объединения всех работ по организации обороны Баку в одних руках и совместить ее с должностью Бакинского военного генерал-губернатора, что и было в тот же день сделано постановлением КГО [5, с. 144]. 
В тот же день своим приказом С. Мехмандаров причислил Бакинский укрепрайон по его стратегическому значению к крепости I-го класса. Границами района определялись побережье Каспийского моря от Кызыл-Буруна до Алят включительно. Начальнику укрепрайона подчинялись военный порт с плавучими средствами, все артиллерийские части, расположенные на побережье Каспийского моря, а также войска и учреждения гарнизона [5, с. 144].
16 сентября начальнику Бакинского укрепрайона КГО было дано право “реквизиции всякого рода предметов, нужных для обороны страны”. 26 октября ему были подчинены и правоохранительные органы города. Начальником Бакинского укрепрайона был назначен генерал-майор Мурад Гирей Тлехас, а начальником штаба – полковник И. Гаджибеклинский [5, с. 145].
Между тем работы в Бакинском укрепрайоне в октябре 1919 г. шли усиленными темпами. На о. Нарген им. Шихов были оборудованы ходы сообщений, также площадки для орудий и наблюдательные пункты. В целом,о. Нарген планировалось превратить либо в крепость, либо в сильно укрепленный форт. На этом острове строились также
© 2011-2018. Müəlliflik hüquqları Azərbaycan Respublikasının qanunvericiliyinə əsasən qorunur. Bütün hüquqlar "Strateji təhlil" jurnalına aiddir. Məlumatlardan istifadə edərkən stj.sam.az saytına istinad zəruridir.