Məqalələr

Beynəlxalq münasibətlər sistemində müstəqil və çoxşaxəli xarici siyasət yürüdən ölkə kimi Azərbaycanın hərtərəfli inkişafı İlham Əliyevin on beş illik prezidentlik dövrünün möhtəşəm zəfər salnaməsidir Türk Dövlətləri Birliyi beynəlxalq hüququn subyekti kimi: ideya və reallıq “Kritik infrastruktur” nədir və təhdidlərdən necə qorunur: dünya təcrübəsi və Azərbaycanda tətbiqinin zəruriliyi Ermənilərin "soyqırım" iddiaları və onun beynəlxalq siyasətdə yeri Армянский фактор в разведывательной деятельности великих держав на Кавказе в 1801 – 1828 гг. Ermənilərin Tbilisi şəhərinə iddiaları Gürcüstanın bələdiyyə sistemində ermənilərin separatçı fəaliyyəti Политологическое образование в Азербайджанской Республике: специфика, современное состояние и стратегия развития Информационная политика в Азербайджане в условиях политико-экономических трансформаций Azərbaycanın ali təhsil sistemi yeni dəyişikliklər mərhələsində Azərbaycanın dövlət idarəçiliyi sistemində keyfiyyət menecmentinin müasir vəziyyəti Cənubi Qafqazda miqrasiya prosesləri Dövlət-özəl əməkdaşlığı bugünkü iqtisadi anlamda Qlobal iqtisadi normallaşma: yüksələn iqtisadiyyatlı ölkələr üçün dayanıqlı inkişaf çağırışları Военное дело и военное искусство в Азербайджане в древний период Учреждения для иностранных военнопленных и интернированных граждан в Азербайджанской ССР в 1944 – 1950 гг. (численность, дислокация, смертность контингента) Ukrayna azərbaycanşünaslığının banisi A.Krımski Качественные параметры партийных кадров в Азербайджанской ССР в 1920-1930-е гг. Политические отношения между Азербайджанским государством Сефевидов и государством Великих Моголов (1526-1576 гг.) Azərbaycan Xalq Cümhuriyyəti dövründə təhsilin milliləşdirilməsi və dövlət dilinin tətbiqi Tam siyahı

Качественные параметры партийных кадров в Азербайджанской ССР в 1920-1930-е гг.

Müəllif: Strateji Tehlil Jurnali

baxılıb: 31

Yan 5, 2019 - 12:43

Ильгар НИФТАЛИЕВ 

заведующий отделом «История Азербайджана советского периода»
Института истории им. А.А. Бакиханова НАНА, доктор философии по истории, доцент 

ilg4352@yandex.ru

 

Качественные параметры  партийных кадров в 
Азербайджанской ССР в 1920-1930-е гг.

 

Açar sözlər: partiya, fəhlə, kəndli, ziyalılar, inqilab, Kommunist Partiyası, təhsil

Key words: party, workers, peasant, intelligentsia, revolution, communist party, education

Ключевые слова: партия, рабочий, крестьянин, интеллигенция, революция, Коммунистическая партия, образование 

Введение

 
Качественных параметров кадровой политики большевиков  было много, но их содержание и  уровень требований к ним со стороны верхов постоянно менялся.  В 1920-е годы, при выдвижении на какие-либо должности, преимущество отдавалось  членам Коммунистической партии с дореволюционным (до февральским) стажем и выходцам из сферы рабочих и крестьян. В 1930-е годы, наряду с партийностью и социальным происхождением кадров, важными качествами руководителей были безграничная преданность вождю, отсутствие в их прошлой  политической биографии компрометирующих фактов (участие в оппозициях, уклонах, других партиях и т.д.), безукоризненная исполнительность, уровень образования и профессиональная подготовка.
 
1.  Автобиография как средство идентичности партийных кадров 
 
Для подтверждения данных качественных параметров членам и кандидатам в партию на протяжении всей своей деятельности приходилось многократно заполнять различные анкеты и писать автобиографии. Обычно это происходило   при выдвижении на какую-либо должность, или при перемещении  с одной должности на другую. Правильная автобиография имела большое  значение также в период  партийных чисток и обмена партийных билетов. 
Примерная схема анкеты, которую заполняли коммунисты,  состояла из обязательных пунктов: 1.Социальное происхождение: год и место рождения, род занятий родителей и ближайших родственников, их сословие, звание и имущественное состояние, общие условия жизни в семье; 2. Уровень образования: в каком учебном заведении учился, сколько лет, окончил или нет, если нет, то почему, занимался ли самообразованием  и т.д. ; 3. Основное занятие  до Февральской революции, в том числе в период Первой мировой войны: где и с какого возраста начал работать – служить, сколько лет, месяцев, в качестве кого, материальная обеспеченность; при перемене рода занятий указать причины перехода с одной работы на другую, продолжительность и место работы, основное занятие, дающее средство к существованию. Служил ли в старой армии, когда, где и в качестве кого; 4. Участие в общественной и политической жизни до Октябрьского переворота: в каких партийных и общественных организациях (профсоюзах, клубах, кооперативах и т.д.) принимал участие, и какое, когда и где; участие в стачках, забастовках, выступлениях и демонстрациях, когда, где и их характер. Эти данные надо было указать отдельно до Февральской революции и в период между Февральской революцией и  Октябрьским переворотом.  Если вступил в парторганизацию, то в какую именно, партийная деятельность, ее характер, когда и почему выбыл. Где был, и какое участие принимал в Февральской революции и Октябрьском перевороте; 5. Работа после Октябрьского переворота;  где, и  в каком году, по какой отрасли начал работать, переходы с одной работы на другую, сколько лет, месяцев, по какой отрасли в отдельности, причины перехода с одной работы на другую и т.п. Необходимо было подробно указать не только всю работу, но и перерывы в ней, местожительство во время перерывов, средства существования и т.п. Где был, и какое участие принимал в гражданской войне, в качестве кого и т.д.
 При составлении этого документа их авторы обязаны были быть очень внимательными, чтобы не навести на себя тени сомнения со стороны вышестоящих органов. Рассмотрим эти пункты анкет, обратившись к автобиографиям наиболее известных партийных и государственных деятелей Азербайджана. Позже эти материалы были использованы при составлении автобиографических справочников об активных борцах за советскую власть в Азербайджане, сборников документов, посвященных истории советизации Азербайджана. 
Поскольку новый советский режим предоставлял привилегии  тем, кто мог доказать свое происхождение из низов, авторы автобиографий старались соответствовать этому классовому предпочтению. Например, в автобиографиях Гамида Султанова, Мир Башира Касумова, Дадаша Буниятзаде, Бунията  Сардарова, Газанфара Мусабекова, Левона Мирзояна и других известных большевиков отмечается их крестьянское происхождение. В содержании своих биографий их авторы считали необходимым подчеркнуть как, начиная с детских лет, в силу экономической неустроенности семьи, научились самостоятельно  преодолевать материальные трудности, препятствовавшие получению образования и вынудившие  рано начать трудовую деятельность. Например, М.Б.Касумов в возрасте 17 лет, в поисках заработка прибыл в Баку, где начал работать молотобойцем в котельной мастерской; тяжелые материальные условия, в которых жила семья, вынудили Д.Буниятзаде с малых лет искать заработки на каменных карьерах; нищенская жизнь семьи, вечные поиски заработка привели родителей  М.Плешакова в 1897 году из Саратова в Баку. Здесь одиннадцатилетний подросток Плешаков был вынужден искать себе заработок.   
Особое место в биографиях занимало описание условий, при котором началась активная политическая деятельность, которая обычно выражалась  в участии в различных социал-демократических кружках, рабочих забастовках или демонстрациях. Например, М.Б. Касумов уже в 1897-1898 годы участвует в стачечной борьбе бакинских рабочих, в работе заводского социал-демократического кружка, откуда в 1905 году стал членом РСДРП; Б.Сардаров в конце 1904 года поступил рабочим на один из нефтепромыслов Биби-Эйбата, в 1905 году участвовал в забастовках Биби-Эйбатских рабочих, посещал нелегальный рабочий кружок и в 1906 году стал членом РСДРП; М.Гаджиев в 1902-1904 гг. участвовал в стачках и демонстрациях бакинского пролетариата, в 1904 году вступил в РСДРП, вел революционную агитацию среди азербайджанских рабочих, распространял большевистскую литературу. 
Участие в подпольной работе, способность выдержать преследования полиции, неоднократные аресты, длительные ссылки или пребывания в тюрьмах были этапами биографии, которые должны были доказать подлинную преданность социалистической идее и готовность идти ради неё на любые жертвы. Например, С.М.Эфендиев за свою активную революционную деятельность неоднократно подвергался преследованиям и репрессиям со стороны царских властей. В феврале 1907 года был арестован и заключен в Баиловскую тюрьму, а затем был выслан в Казань; Д.Буниятзаде был арестован в 1909 году в Тифлисе, откуда через три месяца бежав, приехал в Баку, где активно включился в партийную работу, которая оборвалась новым арестом в конце 1911 года и высылкой в Туркестан; В.Нанейшвили в 1902 году за участие в студенческих революционных выступлениях был исключен из университета и сослан в Сибирь. После освобождения из ссылки приехал в Тифлис и стал активным членом социал-демократической организации, примкнул к фракции большевиков, в 1904 году был арестован и выслан в Воронеж и т.п.  
Очень важно было доказать свою лояльность советской власти в самые  ключевые моменты её истории. Практически все авторы биографий  считали важным указать, что они делали после Февральской революции и до Октябрьского переворота 1917 года, после Октябрьского переворота  и во время мартовских событий 1918 года, в период деятельности Бакинского Совнаркома, нахождения у власти в Азербайджане «мусаватского» правительства и в  момент установления советской власти в апреле 1920 г. Например, Г.Султанов после Февральской революции 1917 года выезжает в уезды Бакинской губернии, где налаживает партийную работу, в конце 1917 года по поручению Бакинского комитета большевиков участвует в формировании отрядов Красной гвардии; в марте 1918 года принимает активное участие в подавлении мятежа «мусаватистов»; после падения Бакинской коммуны на партийной работе в Астрахани; в июле 1919 года вновь возвращается в Баку и на первом подпольном съезде АКП(б) в феврале 1920 г. избирается членом  ЦК; является одним из организаторов вооруженного восстания против правительства АДР. Примерная биография была и у Д.Буниятзаде. После Февральской революции он был одним из руководителей большевистской организации «Гуммет»; в мае 1918 года был избран членом Исполнительного Комитета Совета крестьянских депутатов Бакинского уезда; в июне 1918 года был назначен Бакинским Совнаркомом чрезвычайным уполномоченным по борьбе с контрреволюцией и бандитизмом в Бакинском уезде; после падения Бакинской Коммуны на партийной работе в Астрахани. После возвращения в Баку в июле 1919 года он  дважды был арестован «мусаватским» правительством. Последний арест произошел накануне установления советской власти в марте 1920 года. Д.Буниятзаде был участником первого съезда АКП(б) в феврале 1920 г., принимал участие в подготовке вооруженного восстания по свержению национального правительства [3,с.28-30, 34-37, 42-47, 50-52, 56-61, 93-95, 113-114]. При этом авторы  автобиографий старались не выпячивать те этапы своей активной политической жизни, когда они были  членами оппозиционных к большевикам партий, депутатами парламента АДР, как, например, С.Агамали оглы, А.Караев,  Р.Ахундов.
В целом, давая оценку этим автобиографиям, необходимо отметить, что факты, изложенные в них,  не всегда вызывают доверия, так как велик был соблазн их авторов показать в выгодном свете собственную роль в происшедших событиях.  В то же время, анализ автобиографий показывает, что среди азербайджанских большевиков, в отличие от русских, армянских и грузинских, трудно было выделить тех, кто принимал активное участие в дореволюционном социалистическом движении, кого можно отнести к «пламенным  революционерам» с присущими  им работой в подполье, эмиграции, многочисленными арестами и ссылками. В дальнейшем данные факторы сыграли решающую роль в том, что  в довоенные годы коммунисты некоренной национальности занимали ведущие позиции в партийной организации Азербайджана, особенно в её Бакинском комитете.   
Однако эти формальные критерии, действующие на начальном этапе подбора и расстановки кадров, в дальнейшем дополнялись многоэтапной проверкой в ходе практической деятельности. На практике проверялась как политическая лояльность и преданность партии, которые  понимались как безусловная преданность вождю, а также умение беспрекословно выполнять директивные указания сверху, так и деловые, профессиональные качества, необходимые для организации работы. При этом система избавлялась от случайно попавших в ее состав, не обладавших необходимыми качествами, в первую очередь, организаторскими способностями, необходимыми для занятия руководящих постов.
При выдвижении на руководящую должность большую роль играли также субъективные факторы. К числу необходимых требований   относились  неформальные связи, которые всегда играли в кадровой политике партии весьма существенную, а в ряде случаев решающую роль. В советской системе личные взаимоотношения возникали в дореволюционном подполье, в ходе гражданской войны, но становились более четко определенными и более сплоченными уже в период государственного строительства. Теперь из товарищеских, равных отношений они превращались в официальные иерархические, которые характеризовались зависимостью.  Поэтому трудно переоценить значение личных связей в номенклатурном отборе советских кадров. Попадание в «обойму» перспективных работников, переход в аппарат и последующая аппаратная карьера зависели от протекции вышестоящих номенклатурных чинов. Более того, сила этих личных связей влияла на фактический вес данного руководителя, его положение во властных структурах. При этом личное и неформальное влияние руководителей различного уровня и образование на этой основе многоуровневых неформальных иерархий захватывали не только отдельных лиц, но и целые группы и организации.
             
2.   Партийные кадры в социальном измерении
 
В советской  системе подхода  к вопросу  подбора и  выдвижения руководящих партийных кадров их социальное происхождение относилось к важным признакам политической благонадежности. Как отмечал И.Сталин, одной из важнейших задач ВКП (б) являлось «выращивание и развитие из пролетарских и полупролетарских элементов местного населения молодых коммунистических организаций национальных республик и областей. Лишь тогда Советская власть будет крепка в республиках и областях, когда там упрочатся действительно серьезные коммунистические организации» [29, c.293]. Таким образом, в вопросе коренизации государственных органов власти преимущество давалось, прежде всего, социальной, а не национальной принадлежности местных руководящих кадров.              
Социальная однородность партии предполагала численное преобладание в ней рабочих и крестьян. Выдвижение рабочих в органы власти имело целью заменить ими  чуждое партии бюрократическое чиновничество, создать новые кадры управленцев. В этом правящая партия видела  гарантию своего господства в стране. Лидер большевиков В.И.Ленин писал об этом: «Мы должны влить в этот аппарат возможно больше рабочих и крестьян. Мы... это сделаем и этим изгоним из наших учреждений бюрократизм... В государстве диктатуры пролетариата управляют рабочие» [21, c.127-128].
Сам факт происхождения не из рабочей или бедняцкой крестьянской среды, а ещё хуже – из семей бывших эксплуататорских классов-помещиков и капиталистов  и даже так называемой мелкобуржуазной среды – торговцев, нэпманов, зажиточных крестьян, религиозных деятелей   мог быть не только серьезным препятствием для  продвижения по служебной лестнице, но и дать основание для попадания в разряд «сомнительных элементов» с реальными последствиями быть репрессированным при проведении очередной кампании против «контрреволюционных элементов», к коим относили выходцев из «нетрудящихся» классов. Вот почему, заполняя многочисленные анкеты и представляя автобиографию,  будущие кандидаты в партию, как правило,  не выпячивали те данные, которые не соответствовали  стандартным представлениям о примерном социальном происхождении [16, c.193].
 Коммунистическая партия, неизменно подчеркивая, что она является, прежде всего, партией рабочих и колхозников,  предлагала «вербовать в партию стойких сознательных рабочих с производства, а также сельскохозяйственных рабочих – батраков», была заинтересована в увеличении их удельного веса, демонстрируя тем самым, что политическую основу государства составляет союз рабочих и крестьян. Выдвижение рабочих от станка и крестьян от сохи в аппарат управления государством стало реализовываться с неумолимой последовательностью. Насыщение аппарата рабочими и крестьянами контролировалось путем анализа отчетности, поступавшей с мест, причем жесткой критике подвергались те организации, где допускались послабления на этот счет. Местным партийным комитетам  предписывалось, чтобы  малоопытность и недостаточное знакомство с работой не служили тормозом к выдвижению способных и  активных. В постановлении XIII съезда партии 1923 г. читаем: «при выдвижении рабочих на государственную работу не следует принимать во внимание их неподготовленность, уровень образования. Задача не в том, чтобы сделать их специалистами государственного управления, а в том, чтобы воспитать их в партийном отношении, чтобы они «во всей своей работе проводили общую линию и находились под ее (партии – И.Н.) полным и прямым руководством» [31, c.607-608]. В результате  маргинальные группы выдвиженцев «из народа» консолидировались в бюрократическое сословие, крепко связанное взаимной зависимостью, скороспелым и поверхностым образованием, стремлением сохранить и приумножить социальные привилегии, страхом и незащищенностью перед возможным в любой момент падением достигнутой ступени в иерархии, созданного Советским государством  острова престижного потребления в океан бесправия  и полуголодной жизни  [34, c.228].
  Закончившийся в 1924 году  «ленинский набор» в партию  вызвал серьезные изменения в ее социальном составе. Основной задачей данного призыва было замена рабочими (и крестьянами) чуждого партии и рабочему классу бюрократического чиновничьего элемента, создание новых кадров администраторов и организаторов из рабочих и крестьян, искоренение бюрократизма,  обновление государственного аппарата через привлечение рабочих.  В результате ленинского призыва в Компартию Азербайджана вступило 8248 рабочих, из них 7200 по Бакинской организации. То есть всего по уездам чуть более 1000. Среди вступивших в партию рабочих  32 % составляли тюрки [6, л.138].
В период 1925-1933 годов  в Азербайджанской партийной организации  рабочие по роду занятий занимали среди коммунистов стабильно ведущие позиции [18, c.30-31], что было  связано с индустриальным развитием республики, открытием новых промышленных объектов и призывами партийного руководства страны систематически улучшать  социальный  состав  партии в том смысле, чтобы добиться абсолютного численного  преобладания в ней промышленных рабочих.  В период  индустриализации, в результате строительства в Азербайджанской ССР  новых промышленных предприятий, наряду с Баку наблюдается  рост пролетариата  в таких уездных центрах, как Гянджа и  Нуха. Таким образом,  создавался прочный  резерв  для пополнения рядов  АКП (б) пролетарскими   элементами. В результате, на 1 января 1928 г. в Гяндже  партийная прослойка среди рабочих  составила 12 %,  в Карабахе - 8,8%, в Нухе - 16,3 % [17, c.407]. Вновь основная доля рабочего класса партии складывалась за счет самой крупной партийной организации республики - Бакинской, которая  придавала ей также многонациональный характер. Так,  на 1 января 1929 года численный состав Компартии Азербайджанской ССР составлял 38303 человек [18, c.23], из них 27320 (71,3%) членов приходилось на Бакинскую партийную организацию [13, c.101]. По тем же данным, среди членов  АКП(б)  рабочих по роду занятий было 22351 человек [18, с.30], из них 18547 (82,9%) приходилось на Бакинскую партийную организацию [13, c.161].
С 1922 по 1927 год на руководящие административно-хозяйственные должности было выдвинуто 400 рабочих от станка. Рабочему выдвиженчеству стало уделяться большое внимание после XV съезда партии, отметившего,«что вовлечение новых сотен тысяч рабочих и крестьян в дело управления государством …основное условие успешности нашей борьбы с бюрократизмом и улучшения нашего государственного аппарата» [25, c.1288]. С сентября 1927 по октябрь 1929 года на руководящую работу было выдвинуто 695, а с октября 1930 г. по 1 января 1931 года -1096  рабочих от станка.  Процесс выдвижения рабочих от станка на руководящую должность отставал в таких важных хозяйственных организациях республики, как Совет Народного хозяйства, Каспар и Азнефть [24, c.184-185].
Однако, массовое «орабочивание» государственного аппарата, не решая кадровые проблемы, создавало новые. Рабочие, даже те, кто закреплялся на руководящей должности, осваивали, прежде всего, науку «как бумагу составить», на другое их, просто не хватало. Подавляющее большинство наркоматов были недовольны внедряемой практикой выдвижения, требовали хотя бы элементарной грамотности, подготовки рабочих-выдвиженцев и были, в общем-то, правы. Неподготовленность выдвиженцев к занятию «ключевых постов» была очевидной. Пытаясь «улучшить» методы «орабочивания»,  7 марта 1927 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О задачах партии в деле выдвижения рабочих и крестьян в госаппарат», предлагавшее перейти в выдвижении от ударных кампаний к систематической подготовке кадров из среды передовых рабочих и наиболее близких к советской власти крестьян; намеченные кандидатуры предварительно обсуждать на общих собраниях рабочих; выдвигать только на конкретную, заранее определенную работу [20, c.154-155]. Но руководство партийных организаций, находясь под постоянным прессингом постулата об «опоре на рабочих» и требований давать отчеты о количестве направляемых в государственный аппарат, было озабочено в основном количественными показателями, по которым «наверху» судили о его работе. 
На XVI съезде ВКП(б) Г.К. Орджоникидзе  отмечал: «Вообще мне кажется, что оздоровить наш аппарат только одним выдвиженчеством с фабрик и заводов нам не удастся при таком громадном голоде в квалифицированной рабочей силе, который сейчас имеется. Ведь надо влить в аппарат, по крайней мере, две-три сотни тысяч выдвиженцев. Такое количество взять сейчас с фабрик и заводов мы не можем» [32, c.497]. Власти вынуждены были считаться с тем, что выдвиженчество, усугубляя нехватку квалифицированных кадров на промышленных предприятиях, в то же время нисколько не решало  задачи, которые на него возлагались. 15 марта 1931 г. Политбюро приняло постановление о полном прекращении мобилизации  рабочих от станка на нужды текущих кампаний, и немедленном возвращении на производство тех, кто уже попал в госаппарат [15, c.365]. Это стало одной из основных причин резкого снижения доли рабочих среди  выдвиженцев.
Начиная с 1934 года,  рабочие по роду занятий в Компартии Азербайджана стали уступать  ведущие позиции служащим и интеллигенции, которые постепенно  начали прочно занимать лидирующее место в социальной структуре Компартии Азербайджана. В результате,  уже на 1 января 1940 года доля рабочих по роду занятий среди членов партии  снизилась до 21,9 % [18, c.30-31]. И это, несмотря на то, что до войны, в   годы первых и вторых пятилеток  в республике были построены новые промышленные объекты,  открыты специальные учебные заведения, готовившие специализированных рабочих, в связи с механизацией сельского хозяйства  в период коллективизации появилась новая прослойка – сельскохозяйственные рабочие .   
Руководство республики забило даже тревогу. Выступая на XXI общебакинской конференции (6-8 января 1934 г.) с отчетом о работе Бакинского комитета АКП (б), М.Дж. Багиров расценил данную ситуацию, как серьезный сигнал. Он говорил: «Видимо, многие недооценили  регулирования  роста организации, состав её, безответственно относились к приему в партию, уделяли недостаточное внимание этому вопросу, не понимали значение этого вопроса. Это положение должно быть исправлено в ближайшее  же время после  окончания чистки партии и с момента начала приема в партию» [12, c.30]. Однако снижение доли рабочих  среди членов партии вовсе не означало, что руководство республики потеряло бдительность и перестало принимать меньше рабочих в свои ряды. Темпы оставались прежними. Однако имелись объективные причины, которые трудно было отразить в статистических отчетах.  Во-первых, партийные органы, выясняя «социальное положение» будущего  члена  партии,  за основу брали основную профессию или основное занятие кандидата до его вступления в партийные ряды. Основное занятие кандидата до вступления в партию чаще всего не совпадало с его занятием на тот или иной  момент уже в период  пребывания в партии. Так,  рабочий или крестьян, достигая определенного уровня властных полномочий и оставаясь в прежней категории по происхождению, уже становился по роду профессиональной деятельности представителем советских служащих, постепенно преобладавших, начиная со второй половины 1930-х годов,  в государственном аппарате. С другой стороны, многие рабочие, вступив в партию и заняв высокие должности, с целью восполнения пробелов в образовании и сохранения своего должностного положения,  устремлялись в различные партийные и гражданские вузы. Закончив их,  они начинали  пополнять ряды  новой «пролетарской интеллигенции». Среди других причин снижения численность рабочих в партии можно отметить: прекращение приема в партию в связи с чистками в партии в 1929-1930  и  1933-1935 гг., мобилизацией рабочих на работу в деревню  в период коллективизации и выезды на учебу за пределы Азербайджана, исключения из партии в связи с обменом партийных билетов в 1936 году и, наконец,  репрессиями 1937-1938 гг. [ 12, c.29].
Несмотря на то, что по роду занятий численность рабочих в партии уменьшалась, по социальному положению их доля оставалась по прежнему довольно высокой (61,7%),  превосходя тем самым  на 1 января 1938 года почти в два раза численность в партии  крестьян и служащих [18, c.26]. Рабочие по происхождению кадры занимали высокие руководящие посты в городских и деревенских партийных комитетах АКП(б). Например, в 1933 году в Бакинской организации АКП(б) рабочие по социальному положению составляли 61,3 %, а в составе сельских 47,2 %  руководящих партработников [24, c.280].  По данным на тот же год 45,9 % начальников политотделов МТС по своему социальному положению были рабочими. В конце 1934 года во главе 106 сельсоветов республики стояли рабочие [24, c.286]. По данным на 1933 год рабочие по социальному происхождению составляли более половины (50,9%)  руководящих работников и специалистов промышленных предприятий республики [24, c.287].
Что же касается процента крестьян-коммунистов, то выходцы из этой категории на протяжении всего периода существования Коммунистической партии Азербайджана прочно занимали вторые и третьи позиции в её составе.  До войны  самый высокий процентный показатель крестьян по роду занятий  в партии был зафиксирован в 1924 году -28,2 %. В том же году был зафиксирован самый высокий показатель крестьян в партии по социальному положению - 37%. Однако, после начала проведения коллективизации доля крестьян по роду занятий  среди партийцев резко снизилась, достигнув  кризисной точки  в 1930 г. - 7,9%. Такие же низкие показатели были зафиксированы  в  социальном составе крестьян - 12,8 [18, c.26,30]. Большое влияние на  данный  процесс оказал  взятый после  XII съезда РКП (б) (1923 г.)  курс на абсолютное увеличение в составе партии промышленных рабочих, в то же время регулирование и различные ограничения при приеме в партию  всех других элементов, в том числе крестьян [19, c.726]. М.Э.Расулзаде обвинял в сложившемся положении  руководство Бакинского комитета партии во главе с Л.Мирзояном.  М.Расулзаде пишет: «Генеральный секретарь Азербайджанской Коммунистической партии (б) Левон Мирзоян в своей речи, произнесенной в Баку, тогда говорил следующее: «Пролетарский Баку окружен националистически настроенным крестьянским Азербайджаном. Крестьянский Азербайджан угрожает Баку завоеванием. Он стремится положить конец пролетарской диктатуре в Азербайджане» [26, c.100]. В своем выступлении на II съезде Коммунистических организаций Закавказья, проходившем  19-23 марта 1923 года, где секретарь Бакинского комитета АКП(б) Л.Мирзоян, касаясь социального состава партии, отмечал, что значительный приток в партию крестьян стал причиной роста здесь групповщины, сплетен, интриг и распрей [2, c.129-130]. По мнению Л.Мирзояна, чем больше рабочих будет в партии, тем скорее будет установлена смычка с крестьянством. Поэтому он настаивал, чтобы 80% членов партии составляли рабочие [27, c.30]. Это, в свою очередь, было одной из основных причин низкого представительства крестьян в партии и преобладания некоренных партийцев в его Бакинской   организации.     
Кроме этого, со второй половины 20-х годов происходит постепенное  сворачивание рыночных элементов в развитии экономики, привнесенных Новой экономической политикой и утверждение административных методов управления сельским хозяйством. Взятый советским правительством в  период индустриализации курс на стремительное  развитие тяжелой промышленности страны, который требовал огромных финансовых вложений и осуществлялся  большей частью за счет скачивания  средств  из деревни, сильно ударил по положению крестьянских хозяйств. В результате их разорения наблюдался сильный отток крестьян в город, где они постепенно вливались в ряды рабочего класса. Сюда же направлялись раскулаченные и боявшиеся раскулачивания крестьяне. Колхозы не привлекали их, они больше предпочитали иметь  индивидуальное хозяйство, нежели участвовать в работе  колхозов и их партийных ячеек. Власти сурово осуждали подобное «самораскулачивание», но помешать ему было крайне трудно. 
Для сдерживания оттока крестьян в город  и мобилизации их для решения проблем сельского хозяйства не хватало опытных руководителей. Что преодолеть  данное кризисное положение, с середины  20-х годов партийное руководство республики и правительство  предпринимало  различные шаги. Систематически проходили кампании по отправке  в деревню  рабочих-коммунистов из Баку. Так, только за период апреля-сентября 1924 года из Бакинской партийной организации в деревню было направлено 132 партийных работников.  С апреля 1924 года по апрель 1925 года в деревню был направлен 351 коммунист [1, c.12].  С новой силой данная практика берет старт в начале 1930-х годов, когда,  накануне проведения  политики коллективизации, партия имела довольно слабый  электорат  в деревне, в то время,  как   существовала  острая  потребность в опытных коммунистах для проведения в жизнь политики государства по борьбе с кулачеством и вовлечению  в колхозы крестьян, которые  противились этому. В 1933 году Бакинская партийная организация направила в деревню около 4 тысяч своих членов [12, c.29].
Реакцией властей на нависшую угрозу наводнения городов крестьянами-беженцами, была  насильная  привязка беднейшей части крестьянства к колхозам с их первичными партийными организациями.  Наконец, в конце 1932 года советское правительство впервые после падения старого режима ввело паспорта. Важной особенностью новой паспортной системы было то, что паспорта выдавали горожанам органы ГПУ вместе с городской пропиской, а крестьянам паспорта автоматически не выдавались. Крестьяне должны были обращаться к местным властям с просьбой о выдаче паспорта, перед тем как отправиться на временную или постоянную работу за пределами района; разрешение на получение паспорта давали им не всегда. Членам колхозов также было необходимо разрешение на отъезд со стороны колхоза. Таким образом, в отличие от других основных советских сословий - рабочих и интеллигенции - крестьяне не обладали автоматически правом иметь паспорта и, таким образом, были в особом порядке ограничены в свободе передвижений.
Подобные ограничения стали искусственно сдерживать отток  сельского, в основном азербайджанского населения, в город, который  мог быть  основным  источником   пополнения рядов пролетариата  из числа крестьян.  В то же время привязка крестьян к колхозам с их первичными партийными организациями постепенно увеличила их удельный вес в социальном составе партии. Наблюдаемый, начиная  с 1933 года  стремительный рост  процентной доли крестьян в партийной организации республики,  достиг своего пика к 1935 году - 27,3% [18, c.31]. В партийных документах того времени данные показатели представительства крестьян в партии рассматриваются как низкие. В одном из таких постановлений Бюро ЦК АКП(б) в феврале 1935 года подвергалось критике слабое привлечение партийцев в колхозное производство, где в основном были заняты беспартийные колхозники, а партийные старались занимать второстепенные работы, не требующие большого физического труда  (арабощики, караульщики) [7, л.50].
Кампания по обмену партийных билетов 1936 года, репрессии 1937-1938 гг. сильно ударили по крестьянству Азербайджана. Жертвами прокатившихся  в 1937-1938 годы  по республике политических репрессий стали тысячи  рядовых колхозников-членов партии, на которых вешались ярлыки кулацких и антисоветских элементов. В результате,   на 1 января 1940 года доля крестьян-колхозников  среди членов партии вновь снизилась, составив  24,9 % [18, c.31].
Тождественными с мотивами рабочих оставались и стимулы крестьян при вступлении в партию. Крестьяне, вступавшие в партию, стремились использовать ее в целях своего социально-экономического и культурно-общественного роста. Партия при помощи крестьянина-коммуниста хотела приобрести социальную опору в деревне, а крестьянин-коммунист использовал членство в партии как средство повысить свой материальный достаток и для социального восхождения,  страхуя таким образом  себя на случай будущих преобразований в деревне. Такой крестьянин вносил в партию элементы своего мировоззрения, а партия использовала его для борьбы с теми социаль
© 2011-2019. Müəlliflik hüquqları Azərbaycan Respublikasının qanunvericiliyinə əsasən qorunur. Bütün hüquqlar "Strateji təhlil" jurnalına aiddir. Məlumatlardan istifadə edərkən stj.sam.az saytına istinad zəruridir.